Десять тезисов о евразийстве


Весь смысл идеи “евразийской цивилизации” только лишь в том, чтобы противопоставить Азию и весь не-европейский мир Европе и, в конечном счете, уничтожить саму Европу. Никакого иного геокультурного смысла в евразийстве нет, а для достижения этой цели все идентичности и все историософские модели хороши: и “скифство”, и “туранство”, и “иранство”, и что угодно еще.

Беловежский сговор: Катастрофа и Промысл


СССР распался и сегодня у нас нет никаких причин для хоть какого бы то ни было пиетета перед его создателями: они создали то государство под свою идеологию и оно неизбежно распалось, как только отказалось от этой идеологии.

Главный смысл праздника 4 ноября


Преодоление Смуты в 1612-1613 гг. имело, прежде всего, религиозное, христианское значение, это было восстановление не просто Московского, а именно Православного царства. Единственного в то время независимого православного государства в мире. И поэтому это событие имеет всемирно-историческое значение.

Признание Августа


Объяснять сегодня, в чем состояло этическое зло коммунизма и почему коммунистическая власть не могла не исчезнуть рано или поздно – это то же самое, что возвращаться к абсолютному историческому “нулю” и рассказывать историю человечества заново. Однако именно к этому “нулю” во многом вернулась Россия в 1991 году, когда за три августовских дня окончательно отказалась от идеологии, оправдавшей уничтожение лучшей части ее народа в ХХ веке.

Философия против нового варварства


Аркадий Малер Рецензия на книгу Н.В.Мотрошиловой «Цивилизация и варварство в эпоху глобальных кризисов» (М.:ИФ РАН, “Канон+”, 2010).  Сокращенная версия рецензии: «Литературная газета» (2010. №16-17). Появление…

Зло, которым был Наполеон


Аркадий Малер Источник: vrns.ru В 2012 году исполнилось 200 лет Отечественной войне с Наполеоновской империей, радикально повлиявшей не только на историю России, но и всей…

Понятие личности в секулярном и постсекулярном понимании


В постсекулярной ситуации перспектива концептуального употребления понятия личности несравнимо более неопределенна, чем на излете Античности или на заре Модерна, потому что теперь христианское сознание оказывается перед вызовом не одного, а сразу двух глобальных противников – и уходящего секуляризма, и наступающего неоязычества.