Свобода и Россия


Единственное, что реально объединяло сторонников Белого дома-91 – это нежелание отказываться от Перестройки и возвращаться в 1984 год, где, как кому-то кажется, было всё, но не было только одного – Свободы. И в этом смысле только идея Свободы – свободы от диктата коммунистической идеологии и коммунистической же системы – была главной идеей Августа-91.

Когда закрыли оргию: либеральные гедонисты против новой либеральной этики.


Признаем очевидное: возмущенные гедонисты вдруг стали отрицать современный либеральный Запад только потому, что казавшийся вечным постмодернистский карнавал там заканчивается и на его место вдруг приходит репрессивная моральная система, требующая от них невозможного – перестать играть в жизнь и вернуться в Модерн.

Прозрения и затмения Константина Леонтьева


За одну только реабилитацию Византии и византизма в русской общественной мысли Константину Леонтьеву необходимо поставить памятник в центре Москвы, а его имя должно быть знакомо каждому гражданину России не меньше, чем имена тех могильщиков византийского наследия, монументы которым до сих пор позорят центр Третьего Рима.

Ответ на позицию А.Л.Дворкина по эстетическим проблемам Главного военного храма России


Будет очень неправильно, если справедливая критика эстетических аспектов Главного воинского храма России превратится в отрицание самой идеи такого храма.

Бог. Православие. Конституция.


Упоминание Бога и православного христианства придаст Конституции России необходимое онтологическое основание и укоренит в истории русской культуры.

Почему эволюционизм несовместим с христианством


Признать ошибочность эволюционизма для современного ученого – это значит не просто отказаться от одной рабочей гипотезы в пользу другой,  а это значит подорвать тот мировоззренческий фундамент, на котором зиждется вся современная секулярная цивилизация.

Концепция Третьего Рима как обоснование Московского Патриаршества


Богословская Концепция Третьего Рима, изначально заложенная в обоснование Московского Патриаршества, была не просто ситуативной средневековой идеологемой, а тем философским ключом, который открыл исторический смысл существования Московского Патриаршества на все времена.