Возможен ли «марш согласных»?


Аркадий Малер

Прошедший 14 апреля в Москве так называемый Марш несогласных является символическим манифестом российской «оранжевой оппозиции», о существовании которой мы постепенно начали забывать на фоне новых политических вызовов. Однако смысл, содержание и форма этого странного действия заставляют серьезно обсудить этот политический феномен и сделать необходимые выводы.

Сама по себе идея «марша» стала навязчивым политическим неврозом последнего времени, когда каждая идеологическая сила пытается заявить о себе именно таким образом. Конечно, в самом желании пройтись по столичной улице, выкрикивая давно выстраданные лозунги, ничего плохого нет — в конце концов, вот вам то самое гражданское общество, когда любая группа граждан имеет право на свой «марш». Но возникает вопрос о политической эффективности этого действия.

Совершенно очевидно, что никто из властей предержащих не изменит своих взглядов и действий только потому, что энное количество граждан прошагало по улице, пусть даже они при этом разбили нечаянно попавшиеся витрины и перевернули машины. Более того, любое асоциальное действие закрепляет социальный статус противодействия. Поэтому в самом по себе «марше» как таковом никакого смысла нет, кроме как «выпустить пар» кипящей общественности, тем более в эпоху информационного контроля, когда один хорошо работающий сайт может куда больше влиять на решения власти, чем сотня-другая марширующих молодчиков.

При этом само желание громко «выйти на улицу», глубоко архаичное по своим корням, все же присутствует у наших граждан, а следовательно, им можно манипулировать и даже направлять в нужное кому-то русло. Справедливости ради надо заметить, что искомого эффекта, а именно реального влияния на власть и общество, все-таки можно добиться, но это вопрос перехода количества в качество, т.е. степени реальной массовости и реальной зрелищности всего действия. Количество марширующих должно быть таково, чтобы неизбежно перекрывались мостовые, а общий вид парада должен внушать священное благоговение. Но подобных акций мы давно не помним — самая большая была где-то в 1990 году, когда сторонники «демократического» Ельцина заполонили всю Манежную площадь. Все последующие митинги и шествия были порядком меньше.

В 2000-е годы, когда причин выходить на улицу стало все меньше и все больше появилось причин как раз уходить с улицы и обустраивать собственные дома, «массовым уличным действием» считается пикет из ста человек, причем охранников порядка в милицейских скафандрах, прозванных в народе «космонавтами», всегда больше как минимум в два раза. Новая практика выставлять против одного митингующего десяток омоновцев и окружать марширующих кольцом оцепления по-своему вполне оправданна — ведь не хочется видеть разбитые витрины и перевернутые машины, но, с другой стороны, эта сверхмера создает у самих маршевиков иллюзию серьезности их веселой прогулки, а излишние репрессии против зарвавшихся хулиганов порождают ощущение реальной борьбы с властью, чем только пополняют ряды «борцов» из романтической молодежи.

Следовательно, любое уличное действие сегодня — это только выброс адреналина, и не более. Но зачем тогда эти действия нужны их заказчикам? В случае «марша несогласных» эта надобность вполне очевидна: нужно спровоцировать людей на столкновение с милицией, чтобы потом по всему миру, в CNN и Evronews показать, как в России власть «избивает мирных граждан». После того, как политики из Вашингтона и Брюсселя увидят «окровавленные лица» стариков и детей на улицах Москвы, отношение к режиму Путина будет еще более жестким и «революционная оппозиция» в России получит лишний транш. Только ради этого и собираются все эти «несогласные марши», и только ради этого инфантильные граждане действительно получают по пустой голове от несчастных омоновцев.

Самое интересное в «марше несогласных» — это его идеология, а точнее, ее полное отсутствие. Именно поэтому это не «правый» и не «левый» марш, а именно марш «несогласных», т.е. просто выступление людей, «не согласных» неизвестно с чем, хотя вроде как известно — с властью. Неискушенный в политической жизни последних пятнадцати лет сторонний наблюдатель увидит в этом названии своеобразный «постмодернизм», вроде как означающее без означаемого, ускользающий смысл. На самом деле здесь ничего оригинального нет, как нет ничего нового в уличных акциях после 1968 года: все дежа-вю и банальность. Интересно другое — «непримиримая оппозиция» настолько бессодержательна, настолько неспособна выдвинуть реальную альтернативу, что готова объединиться с любыми силами, лишь бы оставаться оппозицией.

Конечно, идеологический хаос в оппозиции по-своему отражает идеологическую полифонию во власти: идеологическое многоцветие «Другой России» — это отражение идеологической бесцветности «Единой России», но только с одной поправкой — оба состояния абсолютно осознанны. Власть сознательно избегает идеологической дефиниции, чтобы быть неуязвимой для идеологической же критики, но это состояние недолговечно, и очень скоро режиму придется определяться с цветами своего знамени. Но одновременно с этим режим выполняет вполне конкретную задачу — удержать страну от распада и сползания в крайности, и именно эту задачу режим Путина выполняет уже восемь лет с большим успехом. В этой ситуации единственное, что остается оппозиции, — это признаваться в своей деструктивной функции, прямо выставлять свою аномальность, не стесняться своего уродства.

Обратим внимание: президент Путин (как к нему ни относиться) — абсолютно нормальный человек, до скукоты, это сама адекватность, его невозможно пародировать и дискредитировать, любая карикатура на него очень долго угадывается. В противоположность ему персонажи нашей оппозиции напоминают дешевый кукольный театр во главе с Карабасом Барабасом и сами готовы играть эту роль. Если неожиданное смешение политических знамен на патриотических митингах в 90-е выглядело интригующе и творчески, то смешение всех цветов радуги на «марше несогласных» выглядело вопиющим безвкусием: когда так много цветов, ни один не выделяется. А этого и не требуется — требуется только заявить несогласие неизвестно чего неизвестно с чем. Видеорепортажи этого «марша» свидетельствуют именно об этом: в центр Москвы вышло много разных, противоречащих друг другу людей, и кричали они разные, противоречащие друг другу лозунги. Это не политика, а акция отчаяния бывших политиканов, уходящих в исторические небытие.

Тема «марша несогласных» — это тема его политического пиара, и не более. Но вот возникает более серьезная тема — тема «марша согласных», если такой вообще возможен, потому что согласные не ходят на «марши», у них есть дела поинтереснее и поважнее. Разумеется, единственный реальный «марш согласных» — это марш самостоятельных, самоорганизовавшихся людей, по зову собственного сердца (а точнее даже — по личному, рациональному убеждению) вышедших на улицы поддержать существующий режим по тем или иным причинам, хотя бы потому, что он лучше тех, что предлагают себя взамен ему.

Конечно, власть могла бы поспособствовать этому варианту, но она ничего для этого не делает — наверное, потому, что в сознании нормальных, полноценных, вменяемых, работающих людей любая уличная политика порядком дискредитирована за последнее время и вызывает скорее отвращение, чем сочувствие. Что же тогда режим противопоставляет «несогласной» улице? С одной стороны, режим пытается собрать искусственные, одноразовые «пионеротряды» из провинциальной молодежи, ищущей быстрого заработка в столице, чтобы они от звонка до звонка, рассеянно и бессмысленно прошлись от метро до метро, изображая что-то жизнерадостное, и от этого хождения нет абсолютно никакого толка, потому что всем, и участникам, и зрителям этого шоу, заранее известна его коммерческая природа — так проходят рекламные акции дешевого товара: ярко, весело, но без всякого вызова.

С другой стороны, режим подбирает невнятные инициативы снизу, различного рода «опричников», выдающих себя за ревностных охранителей, но не предлагающих ничего, кроме мрачного эпатажа и сознательно отталкивающих лозунгов типа «наш сапог свят», что совершенно не нужно власти и очень нужно ее врагам. Отсюда возникает неизбежный вопрос: насколько вообще возможен реальный, органичный «марш согласных» и нужен ли он вообще? Безусловно, самим «согласным» «марши» не нужны, они, что называется, и так согласны. Прежде всего потому, что согласные — это те, кому есть что терять. Это самая ответственная и самая адекватная часть общества, и эта часть — совсем не меньшая. Обратите внимание, как похож основной социально-психологический тип «несогласных» на тип тех же «согласных опричников» — если это не скучающий пенсионер, то это недоучка, которому нечего терять, кроме бесцельно потраченных лет уходящей молодости. Именно на таких людей рассчитывают их профессиональные вожди, потому что именно такие люди согласятся посвятить выходные, пасхальные весенние дни драке с ОМОНом и друг с другом.

Из этого не следует, что человек, которому есть что терять, никогда не выйдет на демонстрацию — вовсе нет, более того, иногда он сам организует такую демонстрацию, если чувствует, что ему это нужно, что другого выхода для него нет. Сегодняшний режим вполне отвечает интересам такого человека, потому что он избегает всех возможных крайностей и органично сочетает две базовые ценности современного гражданского консерватизма — свободу и государство, и именно на этой магистрали будет формироваться политическая культура России в будущем, если только внешние катастрофы не приведут к власти «несогласных» или «опричников».

Человек, которому есть что терять, никогда не пойдет на «марш несогласных», потому что ему не нужна абстрактная «свобода» без конкретного государства, и он никогда не пойдет на марш «опричников», ибо ему не нужно абстрактное «государство» без конкретной свободы. Но если он почувствует реальную угрозу этому режиму, а следовательно, самому себе, то он выйдет на его защиту и будет стоять до конца, но для этого нужно, чтобы сам режим подтвердил свою безальтернативность, чтобы крайности оставались крайностями, чтобы «марш несогласных» все более походил на марш извращенцев всех мастей, а для этого нужно, чтобы сама власть неуклонно воплощала собой норму.

Статья опубликована на сайте Russ.ru

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

четыре × один =