Сретение: праздник встречи с Богом


Аркадий Малер

Источник: pravda.ru

Сретение Господне — самый загадочный двунадесятый праздник, понимание которого требует особенного проникновения в библейскую историю. Старославянское слово “сретение” означает – встреча. Сама тема встречи человека с человеком для любого христианина имеет крайне важное значение, поскольку основу мироздания в христианстве составляет не абстрактное взаимодействие безличных сил, а непреходящее общение конкретных живых личностей. Сама Божественная Троица представляет предвечное общение Трех Лиц, которое предшествует любому явлению в этом мире и самому миру. Встречаясь с любым человеком, мы встречаемся с уникальным духовным миром, в котором есть такой же образ Божий, как и в нас самих. Поэтому само слово сретение для христианина наполнено очень важным – мистическим – смыслом.

Сретение Господне – это праздник, отмечаемый Церковью в память о встрече Богомладенца Христа и благочестивого старца Симеона в Иерусалимском Храме, куда Богоматерь принесла своего Сына на сороковой день после Рождества (Лк 2:22-38). По закону Моисея каждый первенец мужского пола должен был на сороковой день приноситься в храм для ритуального очищения и пожертвовать Самому Богу двух голубок и двух птенцов голубиных (Исх 12:12-15). Интересно, что так же как в случае Обрезания на восьмой день, Господь в сороковой день исполняет те же правила религиозного посвящения,  которые установил О Сам.

Однако на этом события дня очищения еще не заканчиваются. В Иерусалимском храме Богомладенца встречает глубокий старец  Симеон, про которого говорят в народе, что он живет уже более трехсот лет, и теперь мы узнаем,  что все эти столетия он жил только ради этой встречи. Симеон был одним из семидесяти двух ученых иудеев, которые в III веке до Р.Х. по поручению египетского царя Птолемея II переводили в Александрии Священное Писание на греческий язык (отсюда возникла “Септуагинта” – перевод семидесяти толковников). Когда ученый Симеон переводил слова пророка Исайи – “Се Дева во чреве приимет и родит Сына” (Ис 7:14), он решил, что это какая-то ошибка в тексте и изменил слово “Дева” на слово “Жена”. В этот момент ему явился ангел Господень, остановил его руку и предсказал ему, что он не умрет до тех пор, пока не  увидит доказательства этого пророчества Исайи. И вот на сороковой день после рождения Христа старец Симеон встречает его в Иерусалимском Храме, принимает из рук Девы Марии и говорит Богомладенцу:  “Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко, по слову Твоему, с миром, ибо видели очи мои спасение Твое, которое Ты уготовал пред лицем всех народов, свет к просвещению язычников и славу народа Твоего Израиля”. И обращается к самой Марии: “се, лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий, — и Тебе Самой оружие пройдет душу, — да откроются помышления многих сердец”.

Так в лице Симеона Богоприимца весь ветхозаветный народ встречает новозаветного Спасителя и открывает его Матери всемирно-историческое значение её Сына, а она сама обретает  способность знать истинные помыслы людей. Из богослужебных текстов праздника Сретения мы узнаем, как Симеон поведал перед своим уходом, что он после своей смерти откроет Адаму и Еве о рождении Спасителя и, таким образом, станет первым благовестником в преисподней, откуда потом сам Иисус Христос после своего Распятия выведет ветхозаветных праведников.

Кроме ученого старца Симеона, получившего отныне звание Богоприимца, Деву Марию также встречает  другая праведница, жившая при Иерусалимском Храме восьмидесятичетырехлетняя вдовица Анна, которая признала в Младенце Иисусе Христа Спасителя и стала возвещать о нем всем жителям Иерусалима, страждущим в ожидании Мессии. Так святой Симеон и пророчица Анна стали первыми благовестниками Христа, задолго до апостолов.

Праздник Сретения Господня как символически закрывает зимний, Рождественский цикл праздников, когда мы отмечали события, связанные с первыми шагами Иисуса Христа, только еще входящего в грехопадший мир. Но еще остается много времени перед Пасхальной весной, когда можно подготовиться к Великому Посту и самому главному празднику всех праздников христианского календаря – Пасхе Христовой.

В честь Сретения Господня поэт Иосиф Бродский, живший в Петербурге неподалеку от храма святых и праведных Симеона Богоприимца и Анны Пророчицы, в марте 1972 года написал свое самое пронзительное христианское стихотворение:

Когда она в церковь впервые внесла
дитя, находились внутри из числа
людей, находившихся там постоянно,
Святой Симеон и пророчица Анна.

И старец воспринял младенца из рук
Марии; и три человека вокруг
младенца стояли, как зыбкая рама,
в то утро, затеряны в сумраке храма.

Тот храм обступал их, как замерший лес.
От взглядов людей и от взора небес
вершины скрывали, сумев распластаться,
в то утро Марию, пророчицу, старца.

И только на темя случайным лучом
свет падал младенцу; но он ни о чем
не ведал еще и посапывал сонно,
покоясь на крепких руках Симеона.

А было поведано старцу сему
о том, что увидит он смертную тьму
не прежде, чем Сына увидит Господня.
Свершилось. И старец промолвил: «Сегодня,

реченное некогда слово храня,
Ты с миром, Господь, отпускаешь меня,
затем что глаза мои видели это
дитя: Он — Твое продолженье и света

источник для идолов чтящих племен,
и слава Израиля в Нем». — Симеон
умолкнул. Их всех тишина обступила.
Лишь эхо тех слов, задевая стропила,

кружилось какое-то время спустя
над их головами, слегка шелестя
под сводами храма, как некая птица,
что в силах взлететь, но не в силах спуститься.

И странно им было. Была тишина
не менее странной, чем речь. Смущена,
Мария молчала. «Слова-то какие…»
И старец сказал, повернувшись к Марии:

«В лежащем сейчас на раменах твоих
паденье одних, возвышенье других,
предмет пререканий и повод к раздорам.
И тем же оружьем, Мария, которым

терзаема плоть Его будет, твоя
душа будет ранена. Рана сия
даст видеть тебе, что сокрыто глубоко
в сердцах человеков, как некое око».

Он кончил и двинулся к выходу. Вслед
Мария, сутулясь, и тяжестью лет
согбенная Анна безмолвно глядели.
Он шел, уменьшаясь в значеньи и в теле

для двух этих женщин под сенью колонн.
Почти подгоняем их взглядами, он
шел молча по этому храму пустому
к белевшему смутно дверному проему.

И поступь была стариковски тверда.
Лишь голос пророчицы сзади когда
раздался, он шаг придержал свой немного:
но там не его окликали, а Бога

пророчица славить уже начала.
И дверь приближалась. Одежд и чела
уж ветер коснулся, и в уши упрямо
врывался шум жизни за стенами храма.

Он шел умирать. И не в уличный гул
он, дверь отворивши руками, шагнул,
но в глухонемые владения смерти.
Он шел по пространству, лишенному тверди,

он слышал, что время утратило звук.
И образ младенца с сияньем вокруг
пушистого темени смертной тропою
душа Симеона несла пред собою,

как некий светильник, в ту черную тьму,
в которой дотоле еще никому
дорогу себе озарять не случалось.
Светильник светил, и тропа расширялась.

1972

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

11 − пять =